Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

ФОТО ДНЯ. ПИРОЖКИ С ПОВИДЛОМ

Это была вкуснятина!


Уличные торговцы в холодную зимнюю погоду продают горячие пирожки с повидлом. Москва. 1959

Источник

В эпоху моего советского детства я очень любил горячие пирожки с повидлом! Стоил один такой пирожок всего 5 копеек! Их продавали прямо на улицах бабушки. По размерам это был "лапоть", общаренный на масле и вкусный до умопомрачения. Особенно с холодным молоком! Повидла там всегда было много. По-моему, сливового. Съешь два таких "лаптя" и сыт. Пишу про это, и слюна капает на клавиатуру (шутка)...

... Было же времечко золотое!!! Воспоминания греют душу...

ГОЛОД 1933

"Что ждало меня в селе, где мне предстояло быть уполномоченным ЦК, я тоже представлял примерно правильно. Но то, что я увидел, превзошло все мои, самые худшие ожидания. Огромное, более 2000 дворов, степное село на Херсонщине — Архангелка — в горячую уборочную пору было мертво. Работала одна молотарка, в одну смену (8 человек). Остальная рать трудовая — мужчины, женщины, подростки — сидели, лежали, полулежали в «холодку». Я прошелся по селу — из конца в конец — мне стало жутко. Я пытался затевать разговоры. Отвечали медленно, неохотно. И с полным безразличием. Я говорил:

— Хлеб же в валках лежит, а кое где и стоит. Этот уже осыпался и пропал, а тот, который в валках, сгинет.

— Ну известно сгинет, — с абсолютным равнодушием отвечали мне.

Я был не в силах пробить эту стену равнодушия. Говоришь людям — у них тоска во взгляде, а в ответ — молчание. Я не верю, чтобы крестьянину была безразлична гибель хлеба. Значит, какая же сила протеста взросла в людях, что они пошли на то, чтобы оставить хлеб в поле. Я абсолютно уверен, что этим протестом никто не управлял. По сути это и не было протестом. Людьми просто овладела полная апатия. Значит, как же противно было народному характеру затеянное партией объединение крестьянских хозяйств.

Это было противонародное действие. Если бы у крестьянина тогда нашелся вождь, партийная диктатура на этом и закончилась бы. Но вождя не было, понятной программы тоже, и народом завладела апатия. Именно такой вывод следовал из того, что я увидел в Архангелке. Но я такого вывода тогда не сделал. Объяснил все несознательностью крестьян и в одиночку стал бороться с народной апатией. И кое что сделал. Примерно то, что делает камень, брошенный в озеро с абсолютно гладкой поверхностью. За полтора месяца, которые я там пробыл, темпы обмолота увеличились почти втрое — начали убирать кукурузу, подсолнухи, пахать зябь. Но это не благодаря мне. Людям просто надоело сидеть без дела. И они — сегодня один, завтра другой — выходили на работу. Что касается меня, то втиснуться в их среду мне так и не удалось. Они вежливо слушали, но не воспринимали моих убеждений".

Источник: Григоренко Петр Григорьевич "В подполье можно встретить только крыс"

p.s

Григоренко Петр Григорьевич (16 октября 1907, село Борисовка, Бановская волость Бердянского уезда Таврической губернии, Российская Империя — 21 февраля 1987, Нью-Йорк, США) — генерал-майор вооружённых сил СССР (1959), участник диссидентского движения, правозащитник, основатель Украинской Хельсинкской группы, член Московской Хельсинкской группы. (Из Вики)

ФОТО ДНЯ. НЕМЕЦ И ИТАЛЬЯНЕЦ. 1942

Этих двоих никто насильно под Сталинград не гнал. Сами пришли. Тогда это был враг. И убивать его - был святой долг каждого защитника советской Родины. Но когда враг попадал в плен, он переставал быть врагом. И ненавидеть его могли далеко не все...

Фото: Немец Г. Бауман и итальянец М. Маресилье, плененные в районе Сталинграда

Солдат вермахта Ганс Бауман и итальянский солдат Марити Маресилье, плененные в районе Сталинграда.

Источник: www.pinterest.cl.

Источники информации о фото:
1. 0gnev.livejournal.com
2. photo.rgakfd.ru

Время съемки: декабрь 1942
Автор: Ефим Копыт"

Источник

p.s

И еще. Три небольших истории...

"...Наш эшелон остановился. Не помню, что там было – то ли ремонт дороги, то ли меняли паровоз. Сидим мы с одной медсестрой, а рядом двое наших солдат варили кашу. И откуда-то подходят к нам два пленных немца, стали просить есть. А у нас был хлеб. Мы взяли булку хлеба, разделили и дали им. Те солдаты, которые варили кашу, слышу, рассуждают:
– Смотри, сколько врачи дали хлеба нашему врагу! – И дальше что-то в таком духе, мол, разве они знают настоящую войну, сидели в госпиталях, откуда им...
Через какое-то время другие пленные подошли уже к тем солдатам, которые варят кашу. И тот солдат, который нас недавно упрекал, говорит одному немцу:
– Что – жрать захотел?
А тот стоит... Ждет. Другой наш солдат передает буханку хлеба своему товарищу:
– Ладно, отрежь ему.
Тот отрезал по куску хлеба. Немцы взяли хлеб и стоят – видят, что каша варится.
– Ну, ладно, – говорит один солдат, – дай им каши
– Да она еще не готова.
Вы слышали?
И немцы, как будто тоже понимают язык, стоят. Ждут. Солдаты заправили кашу салом и дали им в консервные банки.
Вот вам душа русского солдата. Они осуждали нас, а сами дали хлеба, да еще каши, и только тогда, когда заправили салом. Вот что я помню..."

«Помню бой...
В том бою мы захватили очень много немецких пленных. Были среди них раненые. Мы перевязывали их, они стонали, как наши ребята. А жара... Жарища! Нашли чайник, дали попить. Место открытое. Нас обстреливают. Приказ: срочно окопаться, сделать маскировку.
Мы стали копать окопы. Немцы смотрят. Им объяснили: мол, помогите копать, давайте работать. Они, когда поняли, что мы от них хотим, с ужасом на нас оглядывались, они так поняли, что, когда выкопают ямы, мы их поставим у этих ям и расстреляем. Они ожидали... Надо было видеть, с каким ужасом они копали... Их лица...
А когда увидели, что мы их перевязали, напоили водичкой и в окопы, которые они вырыли, сказали им прятаться, они не могли в себя прийти, они растерялись... Один немец заплакал... Это был немолодой человек, он плакал и ни от кого не прятал свои слезы...»
Нина Васильевна Ильинская, медсестра

«Я была пулеметчицей. Я столько убила...
После войны боялась долго рожать. Родила, когда успокоилась. Через семь лет...
Но я до сих пор ничего не простила. И не прощу... Я радовалась, когда видела пленных немцев. Я радовалась, что на них жалко было смотреть: на ногах портянки вместо сапогов, на голове портянки... Их ведут через деревню, они просят: «Мать, дай хлэба... Хлэба...» Меня поражало, что крестьяне выходили из хат и давали им, кто кусок хлеба, кто картошину. Мальчишки бежали за колонной и бросали камни... А женщины плакали...
Мне кажется, что я прожила две жизни: одну - мужскую, вторую - женскую...»

С.Алексиевич "У войны не женское лицо"

ФОТО ДНЯ. ПРО МОЛОКО И МЛЕКО

Интересная аналогия...


Молочко для господ "освободителей"


Украинская девушка угощает немецкого солдата молоком


Collapse )

Фото: Женщина угощает молоком старшего сержанта и старшину РККА в освобожденной Риге
"Жительница освобожденной Риги угощает молоком старшего сержанта и старшину РККА.
Место съемки: Рига, Латвия, СССР"

Источник


https://static.life.ru/posts/2016/12/948511/d435f1d16807c0dad2e910a0e9acb0a3__980x.jpg
Жительница освобожденного польского села угощает советских танкистов молоком. Польша. 1944


Румынская крестьянка угощает молоком советского солдата

#МОНТЯН: Урок итальянского правосудия

Вместе эпиграфа:

"А в тюрьме сейчас макароны дают.."- фраза приобрела новый смысл" (из комментов к этому видео)




p.s

Из комментов под видео:

я рада за Маркива, он добился в жизни всего к чему стремился!!!

Collapse )

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ОТДЕЛЬНЫЕ ГЛАВЫ. О ЧЕРТОВОЙ БАБЕ И МАЙСКИХ РОЗАХ

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ОТДЕЛЬНЫЕ ГЛАВЫ. О ЧЕРТОВОЙ БАБЕ И МАЙСКИХ РОЗАХ

«А сейчас будет рассказ о любви...

Любовь - единственное личное событие человека на войне. Все остальное общее - даже смерть.

Что явилось для меня неожиданностью? То, что о любви они говорили менее откровенно, чем о смерти. Все время что-то не досказывали, как будто защищались, всякий раз останавливаясь у некой черты. Зорко ее охраняли. Между ними существовал негласный договор - дальше нельзя. Занавес опускался. От чего защищались - понятно, от послевоенных обид и наветов. Уж им-то досталось! После войны у них была еще одна война, не менее страшная, чем та, с которой они вернулись. Если кто-нибудь решался быть искренним до конца, вырывалось отчаянное признание, то с обязательной просьбой в конце: «фамилию мою измените», или «в наше время об этом не принято было говорить вслух... неприлично...» Я слышала больше о романтическом и трагическом.

Конечно, это не вся жизнь и не вся правда. Но это их правда. Как честно признался один из писателей военного поколения: «Будь проклята война - наш звездный час!» Это - пароль, общий эпиграф к их жизни.

А все-таки: какая она, любовь, там? Возле смерти...

О чертовой бабе и майских розах

Ефросинья Григорьевна Бреус, капитан, врач

«Война отняла у меня мою любовь... Мою единственную любовь...

Бомбят город, прибежала ко мне сестра Нина, прощаемся. Уже думали – не увидимся. Она мне говорит: "Я пойду в сандружинницы, только где мне их найти". И вот я помню: смотрю на нее, а это было лето, на ней легкое платьице, и я вижу у нее на левом плече, тут, около шеи, родимый значок. Это моя родная сестра, а я впервые его увидела. Смотрю и думаю: "Я тебя везде узнаю".

И такое острое чувство... Такая любовь... Сердце рвется...

Из Минска все уходили. Дороги обстреливались, шли лесом. Где-то девочка кричит: "Мама, война". Наша часть отступает. Идем по просторному широкому полю, колосится рожь, а у дороги низкая крестьянская изба. Уже Смоленщина... Около дороги стоит женщина, казалось, что эта женщина выше своего домика, была она одета во все льняное, вышитое национальным русским узором. Она скрестила руки на груди и низко кланялась, солдаты шли, а она им кланялась и говорила: "Пускай вас Господь домой воротит". И вы знаете, каждому она кланялась и так приговаривала. У всех на глазах выступали слезы...

Я ее всю войну помнила... И уже другое, это было в Германии, когда мы немцев назад гнали. Какой-то поселок... Сидели во дворе две немки в своих чепчиках и пили кофе. Как будто не было никакой войны... И я подумала: "Боже мой, у нас развалины, у нас люди в земле живут, у нас едят траву, а вы сидите и пьете кофе". Идут рядом наши машины, наши солдаты едут... Они пьют кофе...

А потом я ехала по нашей земле... И что я видела? Вместо деревни осталась одна печь. Сидит старик, а сзади стоят трое внуков, видно, потерял и сына и невестку. Старуха собирает головешки затопить печь. Повесила кожух, значит, из леса пришли. И в этой печи ничего не варится.

И такое острое чувство... Такая любовь...

...Наш эшелон остановился. Не помню, что там было – то ли ремонт дороги, то ли меняли паровоз. Сидим мы с одной медсестрой, а рядом двое наших солдат варили кашу. И откуда-то подходят к нам два пленных немца, стали просить есть. А у нас был хлеб. Мы взяли булку хлеба, разделили и дали им. Те солдаты, которые варили кашу, слышу, рассуждают:

– Смотри, сколько врачи дали хлеба нашему врагу! – И дальше что-то в таком духе, мол, разве они знают настоящую войну, сидели в госпиталях, откуда им...

Через какое-то время другие пленные подошли уже к тем солдатам, которые варят кашу. И тот солдат, который нас недавно упрекал, говорит одному немцу:

– Что – жрать захотел?

А тот стоит... Ждет. Другой наш солдат передает буханку хлеба своему товарищу:

– Ладно, отрежь ему.

Тот отрезал по куску хлеба. Немцы взяли хлеб и стоят – видят, что каша варится.

– Ну, ладно, – говорит один солдат, – дай им каши.

– Да она еще не готова.

Вы слышали?

И немцы, как будто тоже понимают язык, стоят. Ждут. Солдаты заправили кашу салом и дали им в консервные банки.

Вот вам душа русского солдата. Они осуждали нас, а сами дали хлеба, да еще каши, и только тогда, когда заправили салом. Вот что я помню...


И такое острое чувство... Такое сильное...


Collapse )

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 14. ПОВАРА И ПЕКАРИ. ХЛЕБ ПОБЕДЫ

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 14. ПОВАРА И ПЕКАРИ. ХЛЕБ ПОБЕДЫ

Их натруженные руки пахли хлебом, домом, миром... "Бомбят, а мы хлеб печем..."... "Разве я воевала?"... Целовать бы руки Ваши за этот хлеб...


Маша-кашевар


Берлинцы получают еду


Армейская полевая пекарня. Степной фронт

Женщины-хлебопеки в полевой хлебопекарне на Курской дуге. 07.43-3.jpg
Женщины-хлебопеки в полевой хлебопекарне на Курской дуге. 07.1943

Женщина-хлебопек гвард. части в полевой хлебопекарне на Курской дуге. 07.43.jpg
Женщина-хлебопек в полевой хлебопекарне на Курской дуге. 07.1943


Боец дивизионной пекарни отпускает хлеб для частей на передовых


Collapse )

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 14. ПОВАРА И ПЕКАРИ

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 14. ПОВАРА И ПЕКАРИ

"Много людей на войне... И много дел на войне...

Много труда не только вокруг смерти, но и вокруг жизни. Там не только стреляют и расстреливают, минируют и разминируют, бомбят и взрывают, кидаются в рукопашную – там еще стирают белье, варят кашу, пекут хлеб, чистят кухонные котлы, ухаживают за лошадьми, ремонтируют машины, строгают и заколачивают гробы, разносят почту, подбивают сапоги, привозят табак. Даже война состоит не только из большого, но и из малого.
«Там горы нашей привычной бабьей работы», – вспоминает санитарка Александра Иосифовна Мишутина. Армия шла впереди, а за ней «второй фронт» – прачки, повара, автослесари, почтальоны...

Кто-то из них написал мне: «Мы - не герои, мы были за кулисами». Что же там за кулисами..."


Светлана Алексиевич "У войны не женское лицо"

Эта и несколько последующих частей о девчатах "второго фронта". А если кто-то думает, что в их работе не было ничего героического, и что говорить тут не о чем, тот очень сильно ошибается. Они честно и добросовестно исполняли свой долг. И мы должны помнить о них...


Ирина Николаевна Зинина, рядовая, повар

«До войны я жила счастливо... С папой, с мамой. Папа у меня с финской вернулся. Он пришел без одного пальца на правой руке, и я у него спрашивала: "Папа, зачем война?"

А война скоро пришла, я еще не подросла, как надо. Из Минска эвакуировалась. Привезли нас в Саратов. Там я в колхозе работала.

Вызывает меня председатель сельсовета:

– Я думаю о тебе, девочка, все время.

Я удивилась:

– А что вы, дяденька, думаете?

– Если б не эта проклятая деревяшка! Все это проклятая деревяшка...
Стою, ничего не соображаю. Он говорит:

– Прислали бумагу, надо двоих на фронт, а мне некого послать. Сам бы пошел, да эта проклятая деревяшка. А тебя нельзя: ты эвакуированная. А может, пойдешь? Две девчонки у меня: ты да Мария Уткина.

Мария была такая высокая, девка что надо, а я не очень. Я так себе.

– Пойдешь?

– А мне обмотки дадут?

Мы были оборванные: что мы там успели с собой взять!

– Ты такая хорошенькая, тебе ботиночки там дадут.

И я согласилась.

...Сгрузили нас с эшелона, за нами прибыл дядька, здоровый, усатый, и никто с ним не поехал. Не знаю почему, я не спрашивала, я была не активистка, первая никуда не лезла. Не понравился нам этот дядька. Потом приезжает красивый офицер. Кукла! Он уговорил, и мы поехали. Приехали в часть, а там этот усатый дядька, смеется: "Ну, что, курносые, со мной не поехали?"

Майор вызывал нас по одной и спрашивал: "Что ты умеешь?"
Одна отвечает: "Коров доить". Другая: "Картошку дома варила, маме помогала".

Вызывает меня:

– А ты?

– Стирать умею.

– Вижу, девка хорошая. Если бы ты варить умела.

– Умею.

Целый день варю еду, а приду ночью – солдатам постирать надо. На посту стояла. Мне кричат: "Часовой! Часовой!" – а я ответить не могу – сил нет. Сил нет даже подать голос...»


Collapse )

ЗА ЧТО КУЛАК СОВЕТСКУЮ ВЛАСТЬ НЕНАВИДЕЛ?

Оригинал взят у d_clarence в За что кулак советскую власть ненавидит.


20.jpg

"Кулак" - это не "крепкий хозяйственник", как стало модно думать с конца 80-х, а сельский ростовщик, который кабалит своих же односельчан и заправляет всем в своей деревне. Чиновники у него в кумовьях, полицейскому, а затем и милиционеру он платит дань. На его полях работают батраки. С недовольными он расправляется не сам, а посылает своих клевретов. Кулаку крайне невыгодны работящие соседи и сельхозкоммуны, наоборот - чем беднее окружение, тем больше он имеет власти. Кулак, ничего не производя, разоряет деревню и тащит ее на дно.

В условиях военного коммунизма он набрал наибольшую силу. Приходит продотряд красных или реквизиционная команда белых - кулак "выручает" односельчан отдавая из своих запасов их долю. С огромными процентами. В условиях же разрушенного хозяйства хуже твари и не придумаешь.
С начала Голода для кулака наступил рай, просто предел мечтаний. Его заработки:

1. Скупка имущества беженцев. Семья понимает, что не выжить, надо валить. Хозяйство с собой не унесешь - надо продавать. А кому? Покупатель один - кулак. Крестьянин предлагает кулаку купить у него скотину и инвентарь (плуг, борона, упряжь - самое ценное). Кулак соглашается, но в самый день отъезда говорит что передумал и назначает просто смехотворную цену. Крестьянину деваться некуда и он предлагает и свой двор. Кулак дает цену, чтоб только на выжить хватило. Когда крестьянин от безысходности соглашается, кулак предлагает продать ему еще и надел земли за пару пудов муки. Вуаля. Если крестьянин где-то там выживет и вернется, то будет бесправным батраком на своей же земле. В Немкоммуне и на Кубани крестьянские дворы с земельными наделами скупались за 9-12 пудов муки.

2. Хлебные ссуды. Кулак в крайнем случае будет сам жрать суррогаты, но запасы хлеба не тронет. Весной 1922 года он будет ссужать его под будущий урожай. В деревню завезли семена (шведскую рожь, да канадскую пшеницу). Крестьянин еле ноги волочит, а работать надо. Вот и идет к кулаку: "дайте пудик до урожая". Кулак покажет ему хлеб из золы и опилок: "самому жрать нечего". Крестьянин начинает клясться, что земли у него много, семена хорошие, все отдаст. Ну кулак и соглашается: "вот тебе два пуда, урожай с десятины отдашь". Крестьянин охреневает и машет рукой. А семена-то вот они! И зиму пережил! И жена, может, жива и ребенок, может, в детдоме по папке с мамкой скучает - жить хочется! Возвращается к кулаку и торгуется с ним до упора. В итоге получает 4-5 пудов под залог всего урожая! То есть сам себя отдает в кабалу.

Вот и тупик для крестьянина. Скажете: не только у кулаков хлеб остался, но и у отдельных трудолюбивых, смекалистых крестьян? Да, остался. Но они уж точно с соседями не поделятся - элементарная логика выживания не допустит.

А кулак радуется - теперь он снова настоящий хозяин деревни!

И тут бац! - и ход конем.

3 июля выходит декрет ВЦИК и СНК "О признании недействительными кабальных сделок на хлеб". Согласно инструкции по применению этого декрета под его действия попадают все сделки, в какую бы форму они не были облечены (заем, ссуда, запродажа урожая, продажа хлеба "на корню" т.п.) если в них:

а) время совершения сделки - 1921-22 год,

б) обязанная сторона - земледелец,

в) количество подлежащего уплате хлеба превышает норму (т.е. реальную его стоимость).

В кулацких семьях немая сцена из "Ревизора".

p.s

Однако борьба с кулаком на селе на этом не закончилась, скорее это было только ее начало...


1.jpg