?

Log in

No account? Create an account

За нашу советскую Родину!

Previous Entry Share Next Entry
У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ-1)
skaramanga_1972

«Привела меня в этот дом небольшая заметка в городской газете о том, что недавно на Минском заводе дорожных машин "Ударник" провожали на пенсию старшего бухгалтера Марию Ивановну Морозову. А в войну, говорилось в той же заметке, она была снайпером, имеет одиннадцать боевых наград, на ее снайперском счету – семьдесят пять убитых. Трудно было соединить в сознании военную профессию этой женщины с ее мирным занятием. С будничным газетным снимком. Со всеми этими признаками обыкновенности.

...Маленькая женщина с девичьим венцом длинной косы вокруг головы сидела в большом кресле, закрыв лицо руками:

- Нет-нет, не буду. Опять возвращаться туда? Не могу... До сих пор военные фильмы не смотрю. Я тогда была совсем девочка. Мечтала и росла, росла и мечтала. И тут - война. Мне даже жалко тебя... Я знаю, о чем говорю... Зачем ты хочешь это знать? Страшно...

Не обижаешься, что с ходу на «ты»? Как с дочкой разговариваю...

Потом спросила:

-  А почему ко мне? Надо к моему мужу, он любит вспоминать. Как звали командиров, генералов, номера частей – все помнит. А я нет. Я помню только то, что со мной было. Свою войну. Вокруг много людей, но ты всегда одна, потому что человек всегда одинок перед смертью. Я помню жуткое одиночество.

Попросила убрать магнитофон:

- Мне нужны твои глаза, чтобы рассказывать, а он будет мешать.

Но через несколько минут забыла о нем...

……………………………

Вера Даниловцева, сержант, снайпер

«У меня в тот день было свидание... Я летела туда на крыльях... Я думала, он мне в этот день признается: "Люблю", а он пришел грустный: "Вера, война! Нас прямо с занятий отправляют на фронт". Он учился в военном училище. Ну, и я, конечно, тут же представила себя в роли Жанны д'Арк. Только на фронт и только винтовку в руки. Мы должны быть вместе. Только вместе! Побежала в военкомат, но там мне отрезали сурово: «Нужны пока только медики. И учиться надо шесть месяцев». Шесть месяцев – это же обалдеть! У меня - любовь...

Как-то меня убедили, что надо учиться. Хорошо, буду учиться, но не на медсестру... Я хочу стрелять! Стрелять, как и он. Как-то я уже была к этому готова. В нашей школе часто выступали герои гражданской войны и те, кто воевал в Испании. Девушки чувствовали себя наравне с мальчиками, нас не разделяли. Наоборот, с детства, со школы мы слышали: «Девушки - за руль трактора!»,  «Девушки - за штурвал самолета!» Ну, а тут еще любовь! Я даже представляла, как мы с ним погибнем вместе. В одном бою...



Училась я в театральном институте. Мечтала стать актрисой. Мой идеал – Лариса Рейснер. Женщина-комиссар в кожаной куртке... Мне нравилось, что она красивая...»

Мария Ивановна Морозова (Иванушкина), ефрейтор, снайпер

«Это будет простой рассказ... Рассказ обыкновенной русской девушки, каких тогда было много...

Там, где стояло мое родное село Дьяковское, сейчас Пролетарский район Москвы. Война началась, мне было неполных восемнадцать лет. Косы длинные-длинные, до колен... Никто не верил, что война надолго, все ждали - вот-вот кончится. Отгоним врага. Я ходила в колхоз, потом окончила бухгалтерские курсы, стала работать. Война продолжается... Мои подружки... Мои девчонки говорят: «Надо идти на фронт». Это уже в воздухе висело. Записались все на курсы при военкомате. Может, кто и за компанию, не знаю. Нас там учили  стрелять из боевой винтовки, бросать гранаты. Первое время... Я, признаюсь, боялась винтовку в руки брать, было неприятно.

Представить себе не могла, что пойду кого-то убивать, просто хотела на фронт и все. Нас в кружке занималось сорок человек. Из нашей деревни - четыре девушки, ну, все мы, подружки, из соседней - пять, одним словом, из каждой деревни кто-то. И одни девушки. Мужчины-то уже все пошли на войну, кто мог. Я даже не помню - были ли у нас танцы, если да, то девушка танцевала с девушкой, парней не осталось. Деревни наши притихли.

Скоро появился призыв ЦК комсомола и молодежи, поскольку немцы были уже под Москвой, всем стать на защиту Родины. Как это Гитлер возьмет Москву? Не допустим! Не только я одна... Все девочки изъявили желание идти на фронт. У меня уже отец воевал. Мы думали, что будем одни такие... Особенные... А пришли в военкомат – там много девушек. Я ахнула! Мое сердце загорелось, сильно так. А отбор был очень строгий. Первое, так это, конечно, надо было иметь крепкое здоровье. Я боялась, что меня не возьмут, потому что в детстве часто болела, и косточка, как моя мама всегда жалела, слабая. Из-за этого меня другие дети обижали маленькую. Потом, если в доме, кроме той девчонки, которая уходила на фронт, никого больше из детей нет, тоже отказывали, так как нельзя было оставлять одну мать. Ой, наши мамочки! От слез они не просыхали... Они ругали нас, они просили... Но у меня еще были две сестры и два брата, правда, все намного меньше меня, но все равно считалось. Тут еще одно - из колхоза все ушли, на поле некому работать, и председатель не хотел нас отпускать. Одним словом, нам отказали. Пошли мы в райком комсомола, и там - отказ. Тогда мы делегацией из нашего района поехали в обком комсомола. У всех был большой порыв, сердца горели. Нас опять отправили там домой. И мы решили, коль мы в Москве, то пойти в ЦК комсомола, на самый верх, к первому секретарю. Добиваться до конца... Кто будет докладывать, кто из нас смелый? Думали, что тут-то точно одни окажемся, а там в коридор нельзя было втиснуться, не то что дойти до секретаря. Там со всей страны молодежь, много таких, что побывали в оккупации, за гибель близких рвались отомстить. Со всего Союза... Да-да... Короче - мы даже растерялись на какое-то время...

Вечером все-таки добились к секретарю. Нас спрашивают: «Ну, как вы пойдете на фронт, если не умеете стрелять?» Тут мы хором отвечаем, что уже научились... «Где? Как? А перевязывать умеете?» А нас, знаете, в этом же кружке при военкомате районный врач учил перевязывать. Они тогда молчат, и уже серьезнее на нас смотрят. Ну, и еще один козырь в наших руках, что мы не одни, а нас еще сорок человек, и все умеют стрелять и оказывать первую медицинскую помощь. Решение такое: «Идите и ждите. Ваш вопрос будет решен положительно». Какие мы возвращались счастливые! Не забыть... Да-да...

И буквально через пару дней у нас были повестки на руках...

Пришли в военкомат, нас тут же в одну дверь ввели, а в другую вывели: я такую красивую косу заплела, оттуда уже без нее вышла... Без косы... Постригли по-солдатски... И платье забрали. Не успела маме ни платье, ни косу отдать. Она очень просила, чтобы что-то от меня, что-то мое у нее осталось. Тут же нас одели в гимнастерки, пилотки, дали вещмешки и в товарный состав погрузили- на солому. Но солома свежая, она еще полем пахла.

Весело грузились. Лихо. С шуточками. Помню много смеха... Да-да...

Куда едем? Не знали. В конце концов для нас было не так и важно, кем мы будем. Только бы – на фронт. Все воюют – и мы. Приехали на станцию Щелково, недалеко от нее была женская снайперская школа. Оказывается, нас туда. В снайперы. Все обрадовались. Это- настоящее. Будем стрелять.

Стали учиться. Изучали уставы - гарнизонной службы, дисциплинарный, маскировку на местности, химзащиту. Девчонки все очень старались. С закрытыми глазами научились собирать и разбирать «снайперку», определять скорость ветра, движение цели, расстояние к цели, ячейки копать, ползать по-пластунски - все-все это мы уже умели. Только бы скорее на фронт... В огонь... Да-да... По окончании курсов огневую и строевую я сдала на «пять». Самое трудное, помню, было подняться по тревоге и собраться за пять минут. Сапоги мы брали по размеру на один-два номера больше, чтобы не терять времени, быстро собраться. За пять минут надо было одеться, обуться и встать в строй. Были случаи, что в сапогах на босую ногу в строй выбегали. Одна девчонка чуть ноги себе не отморозила. Старшина заметил, сделал замечание, потом учил нас портянки крутить. Станет над нами и гудит: «Как мне, девоньки, сделать из вас солдат, а не мишени для фрицев?» Девоньки, девоньки... Все нас любили и все время жалели. А мы обижались, что нас жалеют. Разве мы не такие солдаты, как все?

Ну, и вот прибыли мы на фронт. Под Оршу... В шестьдесят вторую стрелковую дивизию... Командир, как сейчас помню, полковник Бородкин, он увидел нас, рассердился: девчонок мне навязали. Мол, что это за женский хоровод. Кордебалет! Тут война, а не танцульки. Страшная война... Но потом пригласил к себе, угостил обедом. И, слышим, спрашивает у своего адъютанта: «Нет ли у нас чего-нибудь сладкого к чаю?» Ну, мы, конечно, обиделись: за кого он нас принимает? Мы воевать приехали... А он нас принимал не как солдат, а как девчонок. По возрасту мы ему годились в дочери. «Что ж я с вами делать буду, милые вы мои? Где вас таких насобирали?» - Вот как он к нам относился, как он нас встретил. А мы же воображали, что уже вояки... Да-да... На войне!

Назавтра заставил показать, как умеем стрелять, маскироваться на местности. Отстрелялись хорошо, даже лучше мужчин-снайперов, которых отозвали с передовой на двухдневные курсы, и которые очень удивлялись, что мы делаем их работу. Они, наверное, впервые в жизни видели женщин-снайперов. За стрельбой - маскировка на местности... Полковник пришел, ходит осматривает поляну, потом стал на одну кочку - ничего не видно. И тут «кочка» под ним взмолилась: «Ой, товарищ полковник, не могу больше, тяжело». Ну, и смеху было! Он поверить не мог, что так хорошо можно замаскироваться. «Теперь, - говорит, - свои слова насчет девчонок беру обратно». Но все равно мучился... Долго не мог к нам привыкнуть...

Вышли мы первый день на «охоту» (так у снайперов это называется), моя напарница Маша Козлова. Замаскировались, лежим: я веду наблюдения, Маша - с винтовкой. И вдруг Маша мне:

- Стреляй, стреляй! Видишь, немец...

Я ей отвечаю:

- Я наблюдаю. Ты стреляй!

– Пока мы тут выяснять будем, - говорит она, - он уйдет.

А я ей свое:

- Сначала надо стрелковую карту составить, ориентиры нанести: где сарай, березка...

- Ты будешь, как в школе, разводить бумажную волокиту? Я приехала не бумажками заниматься, а стрелять!

Вижу, что Маша уже злится на меня.

– Ну, так стреляй, чего ты?

Так мы пререкались. А в это время, действительно, немецкий офицер давал солдатам указания. Подошла повозка, и солдаты по цепочке передавали какой-то груз. Этот офицер постоял, что-то скомандовал, потом скрылся. Мы спорим. Я вижу, что он уже два раза показался, и если мы еще раз прохлопаем, то это все. Его упустим. И когда он появился третий раз, это же одно мгновенье – то появится, то скроется, – я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, хоть он враг, но человек, и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. Какой-то страх... Ко мне иногда во сне и сейчас возвращается это ощущение...

После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко... И внутри у меня что-то противится... Что-то не дает, не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок... Он взмахнул руками и упал. Убит он был или нет, не знаю. Но меня после этого еще больше дрожь взяла, какой-то страх появился: я - убила человека?! К самой этой мысли надо было привыкнуть. Да... Короче - ужас! Не забыть...

Когда мы пришли, стали в своем взводе рассказывать, что со мной случилось, провели собрание. У нас комсорг была Клава Иванова, она меня убеждала: «Их не жалеть надо, а ненавидеть». У нее фашисты отца убили. Мы, бывало, запоем, а она просит: «Девчоночки, не надо, вот победим этих гадов, тогда и петь будем».

И не сразу... Не сразу у нас получилось. Не женское это дело - ненавидеть и убивать. Не наше... Надо было себя убеждать. Уговаривать...»

Вера Даниловцева, сержант, снайпер

«Моих друзей, все они были старше, забрали на фронт... Я страшно плакала, что осталась одна, меня не взяли. Мне сказали: «Надо, девочка, учиться».

Но проучились мы немного. Декан наш скоро выступил и сказал:

– Закончится война, девочки, потом будете доучиваться. Надо защищать Родину.

На фронт нас провожали шефы с завода. Этот было лето. Я помню, что все вагоны были в зелени, в цветах. Преподносили нам подарки. Мне досталось вкуснейшее домашнее печенье и красивый свитерок. С каким азартом я танцевала на перроне украинский гопак.

Ехали много суток... Вышли с девочками на какой-то станции с ведром, чтобы воды набрать. Оглянулись и ахнули: один за одним шли составы, и там одни девушки. Поют. Машут нам - кто косынками, кто пилотками. Стало понятно: мужиков не хватает, полегли они, в земле. Или в плену. Теперь мы вместо них...

Мама написала мне молитву. Я положила ее в медальон. может, и помогло - я вернулась домой. Я перед боем медальон целовала...»

Софья Кригель, старший сержант, снайпер

«Прибыли на Первый Белорусский фронт... Двадцать семь девушек. Мужчины на нас смотрели с восхищением: "Ни прачки, ни телефонистки, а девушки-снайперы. Мы впервые видим таких девушек. Какие девушки!" Старшина в нашу честь стихи сочинил. Смысл такой, чтобы девушки были трогательными, как майские розы, чтобы война не покалечила их души.

Уезжая на фронт, каждая из нас дала клятву: никаких романов там не будет. Все будет, если мы уцелеем, после войны. А до войны мы не успели даже поцеловаться. Мы строже смотрели на эти вещи, чем нынешние молодые люди. Поцеловаться для нас было – полюбить на всю жизнь. На фронте любовь была как бы запрещенной, если узнавало командование, как правило, одного из влюбленных переводили в другую часть, попросту разлучали. Мы ее берегли-хранили. Мы не сдержали своих детских клятв... Мы любили...

Я думаю, что если бы я не влюбилась на войне, то я бы не выжила. Любовь спасала. Меня она спасла...».

Белла Исааковна Эпштейн, сержант, снайпер

«Помню дорогу... Дорогу... То вперед, то назад...

Нас, когда мы прибыли на Второй Белорусский фронт, хотели в дивизии оставить, мол, вы женщины, зачем вам на передовую. Мы: "Нет, мы – снайперы, нас посылайте куда положено". Тогда они нам говорят: "Пошлем вас в один полк, там хороший полковник, он девок бережет". Разные командиры были. Нам так и сказали.

Это полковник нас встретил такими словами: "Смотрите, девки, приехали воевать, воюйте, а другим делом не занимайтесь. Кругом мужчины, а женщин нет. Черт его знает, как вам еще эту штуку объяснить. Война, девки..." Он понимал, что мы еще девчонки.

В одном немецком поселке нас разместили на ночь в жилом замке. Много комнат, целые залы. Такие залы! В шкафах полно красивой одежды. Девочки – каждая платье себе выбрала. Мне желтенькое одно понравилось и еще халат, не передать словами, какой это был красивый халат – длинный, легкий... Пушинка! А уже спать надо ложиться, все устали страшно. Мы надели эти платья и легли спать. Оделись в то, что нам понравилось, и тут же заснули. Я легла в платье и халат еще наверх...

А в другой раз в брошенной шляпной мастерской выбрали себе по шляпке и, чтобы побыть в них хотя бы немного, спали всю ночь сидя. Утром встали... Посмотрели еще раз в зеркало... И все сняли, надели опять свои гимнастерки, брюки. Ничего с собой не брали. В дороге и иголка тяжелая. Ложку за голенище воткнешь, и все...»

(Продолжение следует...)

Начало читать здесь:

ПРЕДИСЛОВИЕ. КНИГА О ВОЙНЕ ДЛИНОЙ В ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ


http://skaramanga-1972.livejournal.com/93047.html

http://skaramanga-1972.livejournal.com/93225.html

ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ

http://skaramanga-1972.livejournal.com/93448.html




  • 1

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО

Пользователь logot сослался на вашу запись в записи «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО» в контексте: [...] http://skaramanga-1972.livejournal.com/9 3918.html [...]

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ИТОГИ

Пользователь kiruseya сослался на вашу запись в своей записи «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ИТОГИ» в контексте: [...] http://skaramanga-1972.livejournal.com/9 3918.html [...]

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ. ЛЮДМИЛА ПАВЛ

Пользователь hamradio2 сослался на вашу запись в своей записи «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ. ЛЮДМИЛА ПАВЛИЧЕНКО. БЕЗ ПОЩАДЫ» в контексте: [...] http://skaramanga-1972.livejournal.com/9 3918.html [...]

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ. ЛЮДМИЛА ПАВЛ

Пользователь lucia979 сослался на вашу запись в своей записи «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ. ЛЮДМИЛА ПАВЛИЧЕНКО. БЕЗ ПОЩАДЫ» в контексте: [...] http://skaramanga-1972.livejournal.com/9 3918.html [...]

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ. ЛЮДМИЛА ПАВЛ

Пользователь breckenridge86 сослался на вашу запись в своей записи «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 1. СНАЙПЕРЫ. ЛЮДМИЛА ПАВЛИЧЕНКО. БЕЗ ПОЩАДЫ» в контексте: [...] http://skaramanga-1972.livejournal.com/9 3918.html [...]

  • 1