June 17th, 2013

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 14. ПОВАРА И ПЕКАРИ

"Много людей на войне... И много дел на войне...

Много труда не только вокруг смерти, но и вокруг жизни. Там не только стреляют и расстреливают, минируют и разминируют, бомбят и взрывают, кидаются в рукопашную – там еще стирают белье, варят кашу, пекут хлеб, чистят кухонные котлы, ухаживают за лошадьми, ремонтируют машины, строгают и заколачивают гробы, разносят почту, подбивают сапоги, привозят табак. Даже война состоит не только из большого, но и из малого.
«Там горы нашей привычной бабьей работы», – вспоминает санитарка Александра Иосифовна Мишутина. Армия шла впереди, а за ней «второй фронт» – прачки, повара, автослесари, почтальоны...

Кто-то из них написал мне: «Мы - не герои, мы были за кулисами». Что же там за кулисами..."


Светлана Алексиевич "У войны не женское лицо"

Эта и несколько последующих частей о девчатах "второго фронта". А если кто-то думает, что в их работе не было ничего героического, и что говорить тут не о чем, тот очень сильно ошибается. Они честно и добросовестно исполняли свой долг. И мы должны помнить о них...


Ирина Николаевна Зинина, рядовая, повар

«До войны я жила счастливо... С папой, с мамой. Папа у меня с финской вернулся. Он пришел без одного пальца на правой руке, и я у него спрашивала: "Папа, зачем война?"

А война скоро пришла, я еще не подросла, как надо. Из Минска эвакуировалась. Привезли нас в Саратов. Там я в колхозе работала.

Вызывает меня председатель сельсовета:

– Я думаю о тебе, девочка, все время.

Я удивилась:

– А что вы, дяденька, думаете?

– Если б не эта проклятая деревяшка! Все это проклятая деревяшка...
Стою, ничего не соображаю. Он говорит:

– Прислали бумагу, надо двоих на фронт, а мне некого послать. Сам бы пошел, да эта проклятая деревяшка. А тебя нельзя: ты эвакуированная. А может, пойдешь? Две девчонки у меня: ты да Мария Уткина.

Мария была такая высокая, девка что надо, а я не очень. Я так себе.

– Пойдешь?

– А мне обмотки дадут?

Мы были оборванные: что мы там успели с собой взять!

– Ты такая хорошенькая, тебе ботиночки там дадут.

И я согласилась.

...Сгрузили нас с эшелона, за нами прибыл дядька, здоровый, усатый, и никто с ним не поехал. Не знаю почему, я не спрашивала, я была не активистка, первая никуда не лезла. Не понравился нам этот дядька. Потом приезжает красивый офицер. Кукла! Он уговорил, и мы поехали. Приехали в часть, а там этот усатый дядька, смеется: "Ну, что, курносые, со мной не поехали?"

Майор вызывал нас по одной и спрашивал: "Что ты умеешь?"
Одна отвечает: "Коров доить". Другая: "Картошку дома варила, маме помогала".

Вызывает меня:

– А ты?

– Стирать умею.

– Вижу, девка хорошая. Если бы ты варить умела.

– Умею.

Целый день варю еду, а приду ночью – солдатам постирать надо. На посту стояла. Мне кричат: "Часовой! Часовой!" – а я ответить не могу – сил нет. Сил нет даже подать голос...»


Collapse )